С этих стихов начался путь — путь поиска человеческой доброты, поисков смысла и понимания боли мира. В них — первые шаги автора в поэтическое пространство, ещё зыбкое, местами наивное, но уже живое и честное. Стихи 2015−2016 года полны интуитивной попытки ухватить суть самых разных переживаний: от философской печали и патриотических размышлений до любви, скорби и внутреннего роста.
В "Добродушном" слышится вера в скрытую теплоту человеческой души. Это стихотворение задаёт тон всему периоду — наивно искренний, немного мечтательный. В "Северодвинске" — почти гимн промышленному Северу, уважение к труду и истории, попытка вплести географическое в поэтическое. Тон резко меняется в "Трагедии 25.12.16″, где пронзительная скорбь передаёт чувство утраты и бессилия перед страшной случайностью. Это произведение — один из первых шагов автора к гражданской лирике.
Цикл стихов о любви («Первой любви», «Разговоры о любви», «Представь хоть на миг») наполнен метаниями, сомнением, страстью и нежностью, предчувствием разлуки. Интонации здесь не всегда ровные, но оттого — живые. Даже ироничное «Предсмертное обращение бывшего пирата» содержит за маской легкомыслия мысль о перемене и внутреннем очищении. «Невидимка" — один из самых сильных текстов того периода: в нём автор впервые по-настоящему выходит за пределы собственного мира и всматривается в другого, в "невидимого» человека, которого общество избегает замечать.
Эти стихотворения — как первые штрихи по белому холсту. Порой они будто несовершенны, иногда наивны, но именно в них — начало индивидуального поэтического мышления. Здесь уже рождается голос, способный в будущем стать по-настоящему сильным и многогранным.

Есть в мире черствые и вредные,
Но я не верю в это.
Бывают те часы победные,
Когда всё в мире этом слепо.
У каждого в душе сидит хоть кто-то добродушный:
Поэт, писатель иль романтик
Красивый, милый и радушный!

Северодвинск, как много в этом слове:
Здесь Молотовск и Судострой,
Здесь люди настоящей русской крови,
Здесь север с атомной чертой,
Здесь пароход «Иван Коляев»
Броздит по Северной Двине.
И в море лодки направляет,
Чтоб помогать родной стране.
Здесь моря белого глубины
Кормили наш народ давно.
Здесь имя русской субмарины
Теперь в века заведено.
Здесь наш рассказ и оборвался
Ведь дальше ходу людям нет.
Вот вход в «Севмаш» нарисовался,
Он тайна много-много лет.

Как страшно лететь в самолёте,
Которому жизнь не дана.
Как страшно находиться в полёте,
Которому смерть суждена.
Но люди садятся, летают
Не зная, что дальше их ждёт.
Сидят, веселятся, болтают.
И каждый снижаясь поймёт:
Уйдут ли они из жизни
Иль живы будут потом.
Произошло так у нас, на отчизне:
Пронзившись адским мечом,
Погиб самолёт с журналистами
Оркестром и доктором Лизой…

Порой мне кажется, что жизнь полна обмана.
Что нету в ней ни красок, ни тонов.
Что нету в мире настоящего гурмана,
Который сможет различить хоть несколько сортов.
Мы расстаемся, навсегда, мы расстаемся!
Хотя не верю я во всю людскую чушь,
Но верю я в одно — мы обязательно сойдёмся,
Пройдя для этого и горы, и лесную глушь.

Прощай, бутылка рома, ты ужасна.
Прощай и нож стальной, ты устарел.
Конечно, жизнь пирата так прекрасна,
Но что-то я сегодня подобрел.
Не хочется идти сегодня в море,
Не хочется мне грабить корабли.
Я погрузился в каменное горе,
Нарушил я закон. Тогда пали,
Но прежде я скажу слова свободы,
Слова добра и истинных путей.
Я был пиратом вековые годы,
Порой я слушал мировых судей.
Я был плохим, сегодня изменился.
Я подобрел и повзрослел чуть — чуть.
Мой дух войны сегодня испарился,
Ветра разбоя перестали дуть.
Я понял: суть обычной, смертной жизни —
Творить добро и радовать людей.

Как странно, очень странно, очень странно
Я был с тобою счастлив года два назад.
Но время утекает, а прошлое туманно
И я ищу к тебе дорогу наугад…
Ищу, ищу уж выбился из сил.
Дорогу снегом замело как будто
Ищу по сердцу, но его разбил
Твой нрав и стукнула последняя минута
Минута стукнула, и я упал на снег
На теплый снег, на снег воспоминаний.
Но он растаял и начали свой бег
Отрывки тех счастливых дарований.

Как мы можем убрать знамёна?
Как можем скрыть наше гражданство?
И пройти пол стадиона,
Чтобы просто занять пространство!

Сегодня спою вам песню, которую пел я уже…
Поётся она в своём роде и падеже.
Она об одном райском доме в любой точке земли
Посвящена эта песня райскому дому — любви.
Там делятся между всеми радость и грусть,
Да, ссоры бывают, но это пропустим. И пусть…
Все ссоры кончаются миром и забываются вскоре
А если нет — дом рушится постепенно в раздоре,
Но если всё в доме нормально, то нету ему конца.
Там предположим растёт поколенье молодого юнца.
Бабушка балует внуков, прабабушка защищает с небес.
Дедушка учит футболу, прадедушка дал к нему интерес.
В общем семья подрастает, растёт поколенье юнцов.
Началась эпоха юных и взрослых творцов:
Один играет в театре, другой пишет стихи,
Третий проповедует в храмах и исцеляет грехи.
Они растут вместе с богом — и он охраняет их…

***
Как я люблю смотреть в твои глаза,
В два лучика чарующего солнца.
В них всё: и ясность — небеса,
И красота морского донца.
В них мир, который не видать
Простому человеку дважды.
А тот, кто любит будет вспоминать
И видеть в них прошедшее однажды.

***
Увы, как больно вас любить,
Любить и видеть в вас подругу.
Больней лишь чувства погубить
И на плечах нести разлуку.
Больней лишь всё в миг потерять,
Уйти в монашескую церковь.
И там тихонько горевать,
Не видя жизни фейерверков.
Как больно мне порой любить,
Всю жизнь идти за вами следом…
Себя в обратном убедить,
Укрыться равнодушным пледом.

Представь, хоть на миг,
Представь, что она ушла.
Ушла просто так, без интриг.
Нет, она тебе не лгала.
Нет, она не упряма,
Ты просто так захотел.
Закончилась мелодрама!
Ты даже не прилетел…
Ты думал, что будет легче?
Без очереди в магазин,
Без длинной, но острой речи:
«Какой же ты, Ваня, кретин».
Нет, легче не стало,
Ты вспомнил её слова:
О том, как долго искала
Такого мудрого «льва».
Ты вспомнил её заботу,
И слезы из глаз потекли.
Да к чёрту эту свободу!
И ноги тебя понесли…

Широкая, активная улица
И все куда-то спешат,
А на краю невидимка студится
И руки его дрожат.
Сидит он в одной футболке
И старых равных штанах,
В руках держит часть «Комсомолки»
И слезы стоят на глазах.
Он смотрит задумчиво, тихо,
Как будто бы ищет людей,
Что не примут его за психа
И не кинут в него камней.
Но люди в тёплых дубленках
И куртках уютных своих
Не видят в его слезинках
Бед особо больших.

Стихотворения 2017 года — это заметный переход от юношеской непосредственности к попыткам осмыслить глубже: одиночество, прошлое, общественные противоречия, боль утрат и силу любви. Это своего рода поэтический дневник, наполненный искренними признаниями и философскими вопросами.
Одиночество становится не просто темой, а целым состоянием: то принимаемым, то отрицаемым. В стихах чувствуется, что автор уже не столько ищет сочувствия, сколько осознанно разделяет переживания. Военная история глазами ребёнка — кульминация гражданской лирики этого периода. Здесь память становится голосом, через который звучит правда прошлого и боль выживших. В то же время поэмы вроде «Истории» или «Ты — корабль» неожиданно интимны: они полны воспоминаний, мечтаний и метафор, связывающих личное с универсальным.
Любовная лирика 2017 года — это уже не просто чувства, а разрыв с прошлым, утрата, недоумение перед переменами. В стихотворении «К*» любовь сравнивается с природой, луной — с чем-то прекрасным, но недостижимым. Это романтика, в которой больше боли, чем восторга. В поэмах «Отец и сын» или «Марионетка» чувствуется забота об этике, социальной справедливости и месте человека в мире, где «все марионетки».
Одним из самых трогательных произведений стал гимн уходящему детству: «Детству» — крик души, желание задержать безвозвратное. Здесь поэт уже не только наблюдатель, но и деятель — он пытается договориться с временем, выторговать себе чуть больше света в грядущей взрослости.
Этот год стал годом углубления. Всё ещё звучит наивность, но она уже граничит с иронией. Всё ещё чувствуется романтизм, но он сочетается с резкими социальными нотами. Это этап, на котором голос поэта становится заметнее, глубже, многограннее.

Одиночество это даже полезно!
Оно заставляет мыслить тебя.
А знаешь, скажу тебе прямо и честно:
Одиночество — время, что есть у меня.
Одиночество может быть ласковым, нежным,
А может терзать до последнего дня…
Одиночество больше не сделает прежним.
Одиночество стиль, время, цена

Не знаю, ничего не знаю.
Я не могу ответить вам,
Как происходит, что караю
Свою я жизнь и тут, и там.
Да, своенравен и критичен,
Возможно, в меру эгоист,
Но в жизни очень прозаичен
И, кстати, добрый альтруист.
А мой характер не из легких,
Когда узнаете о нем
Я не хочу услышать звонких:
«Вы оставайтесь с ним вдвоем».
Конечно, нас пошлют подальше.
И скажет этот белый свет:
Что в ихнем мире нету фальша
И матам тоже места нет.
Что правила все соблюдают
И моют руки на обед,
А не от правил лишь сбегают
Туда, где их не видит свет.

«Наш мир жесток, а мы всего лишь дети!» —
Сказал мне мальчик лет так девяти:
«Участвовали мы в военной эстафете,
Могла она сто жизней унести.
Мы ползали тогда и по окопам
И помогали взрослым мастерам.
У нас сочилась утром кровь по стопам,
А ночью мы прижавши руки к ртам
Рыдали тихо, чтоб нас не услышал
Солдат немецкий и не расстрелял.
Рыдал и тот, кто мать свою прослышал,
И тот, кто просто вспоминал.
Рыдали все на ратном поле,
А утром взявши все в кулак.
Входили снова в свои роли
И воевали на тощак.
Мы ели редко. Только крошки,
Объедки, проще говоря.
Но не ложились наши ножки
За родину с утра стоя.»
Сейчас ему уж девяносто,
Но вспоминая ранний бой
Он плачет, объясняя просто:
«За родину стоял горой!!»

Ты была, любимая, мгновеньем,
В сердце вспыхнула и сразу же потухла.
Ты была волшебным появлением,
Доброго и любящего духа.
Ты природа, что лаская душу,
Приближаясь медленно и верно,
Никогда не вылезешь наружу,
Отступая также постепенно.
Ты луна, что освещая путь,
И показывая путнику дорогу,
Даже если выведешь на суть,
Не допустишь к своему порогу.

Комната, чуть приглушен свет.
Сидишь ты за столом угрюмый
И в слух читаешь Ленинский обет.
Вокруг же мир совсем бесшумный.
Ты тратишь время на него,
Читаешь внятно и понятно.
И не учесть нам факт сего,
Становится не вероятно.
Ты тратишь время в пустоту!
Да, ты читаешь по урокам,
Но эту скуку, маяту
Нам не успеть к конечным срокам!
Ты тратишь время не на то…
Возьми лишь то, что пригодится,
И будешь ты потом, зато
В институте успешно учится.

Все мы можем носить парики
И скрывать наши чувства, эмоции.
Надевать на себя пиджаки
И читать корабельные лоции.
А не лучше быть в жизни собой:
Поиграть, пошутить, веселиться?
Жить обычною жизнью, простой,
Не забывая попутно учиться.
А закроешь дорогу в детство,
Так веселье прогонишь прочь.
Но я знаю такое средство,
Что тебе может в этом помочь!
Улыбнись и посмейся звонко,
Чтоб услышал весь белый свет,
И скажи, намекая тонко:
«Не забуду дорогу, нет!»

Он не простил; Его же любили…
Он не признал, не верил в отца…
Сколько людей его попросили:
«Приедь, поддержи своего старика!»
Он все сердился и сбрасывал трубку…
Сердце любило; но гордость взяла!
Жене он купил телевизор и шубку,
Но позабыл своего старика!
Который один за пустынным столом
Кормил невидимок и с ними общался…
Стол для него был обычным послом:
Он так за сына руками держался!
Он плакал. Любил. Говорил. И страдал.
Один одинёшинек, дома, на кухне…
Он в этом поддержку когда-то искал,
Но свет очага со временем тухнет…

Светит солнце. Лай собачий.
Крик весёлый у ребят.
Утро наступило значит,
По сугробам все сидят…
Все лопаты взяли в руки
И капают целый день!
Через три часа иль сутки
Будет горки видна тень!
По ватрушкам все расселись,
С горки молнией летят…
Потеплее все оделись,
Больше времени хотят!

Не говори, что ты не можешь!
Не говори мне это вслух!
Ты просто этого не хочешь!
Тебе ловить бы только мух!
А если захотеть и взяться,
То можно мир перевернуть!
В кино у «Голливуда» сняться
И жизнь по-своему встряхнуть!

Куда бежишь? Куда летишь стрелою?
Что ищешь и куда ты держишь путь?
Остановись! Побудь ещё со мною!
Облокотись в мою окрепшу грудь!
Нет! Не пущу, ты даже и не думай!
Нет! Не оставлю, рано мне взрослеть!
Ты мне нужно, ты что-нибудь придумай,
Ну что молчишь? Пожалуйста ответь!
Нет не молчи! Не рви мне душу, сердце!
Скажи, что не уйдёшь и в сердце притаись.
Я буду рядом! Буду рядом… Греться!
Не принуждай сейчас нам разойтись!
Не принуждай, прошу тебя, родное!
Все, что угодно, только рядом будь.
Ты — детство… Ты — романтика… Святое!
И серое ты можешь оттолкнуть!
Я без тебя собой уже не буду!
Решай! Решишь — то можешь уходить!
Я без тебя свободу позабуду!
А после не смогу тебя простить!

Когда сошлись два круга ада,
Когда во тьме померкнул свет,
Когда растения из сада
Повяли, чувствуя весь гнет.
Когда подул холодный ветер,
Когда сошлись слуги вокруг,
Когда конфеты все в буфете
Закончились, к несчастью, вдруг.
Из тьмы выходит Николаус.
Святой наш Николай, наш друг.
Он Православный Санта Клаус,
Летает в окруженьи слуг.
С ним ходят вместе слуги ада,
Они хранят его всегда.
Завяли все растения сада,
Не насовсем, не навсегда.
Но после тьмы, но после бури
На утро солнце восстаёт.
Из снега белоснежны кудри
Зима развесила, поёт.
И скоро в башмаках подарки
Находят дети поутру.
Кто плохо вёл — находит скалку,
А также уголёк, кору…
Святое Рождество… Святое…
Оно хранит в себе закон:
Чтоб поколенью молодому
От сказки был большой поклон!

Я выключил домофон, закрыл за собою дверь.
Я больше не нужен, все, я в мире своём поверь!
Взявши листок и ручку, я что-то начал писать,
Никто мне в этом больше не будет теперь мешать…
Порывшись в своих документах, доставши оттуда письмо,
Я начал читать и вспомнил, как в парке ел эскимо.
Оно было холодным, но в жаркий июльский день
Прохладой лишь отдавало, словно от дерева тень.
Я был не один, а с кем-то! Как будто
Кто-то меня обнимал, но как наступило утро
Забыл и больше не вспоминал. Зачем?
Забыл и все… уже навсегда! Насовсем!
Но письмо меня возвратило в тот день,
Когда я лежал и меня укрывала тень.
Я был не один, я вспомнил её глаза…
Как одиноко и важно из них катилась слеза:
«Вы лежали без чувств, и я помочь подошла.
А вы все лежите, я чуть с ума не сошла»
«Девушка милая, со мною все хорошо:
Мне и тепло, и уютно, и очень свежо»
«Вам надо в больницу: провериться у врача»
Я просто отвёл глаза, протяжно молча.
«И все же давайте я вас провожу.
Вы немного не в духе, как я погляжу»
Она проводила. Меня осмотрели, сказали,
Что дали лекарство и чтоб поскорее забрали.
«Я прочитала» — сказала она, отдавая бумаги.
Там был роман: рыцари, поцелуи и шпаги.
«Ну как? Не понравилось?» — я засмеялся.
«Очень понравилось» — я даже замялся…
«Только немного по-детски описано».
«Понял, с печати значит все списано».
Прошёл возле мусорки, туда положил
И дальше пошёл, я куда-то спешил…
«Постойте» — сказала она, побежавши за мной,
Роман почему-то перехватила с собой…
Она догнала, и мы провели целый день…
Но ей уж пора… Заждалася родная Тюмень.
Вот что значит любовь! Вот, как пытают чувства!
Порою это симптом безрассудства!

Панорама мира это ты.
Это всё, что связано с тобою:
Это все твои заветные мечты,
И корабль, бегущий от прибоя.
Ты-корабль, что убегает вдаль,
Не жалея никого за бортом.
Ты, корабль, не ведаешь печаль.
Непреклонна даже перед лордом.
Ты — корабль, скучаю по тебе
И боюсь забыть тебя на веки.
Ты идешь по волнам и судьбе,
Завтра ждать тебя уж будут греки.
Ну а я побуду в стороне,
Посижу на пляже, помечтаю
О твоей сложившейся судьбе…
На твоё я счастье погадаю.

Она росла среди собак.
Она им только доверяла…
Она жевала в поле мак,
И бегала везде играла…
Она жила среди собак,
Ей дома жизни не давали…
Она не надевала фрак,
Но стала вожаком для стаи.
 «Она жила среди собак»
Такое грустное названье.
Она не знает слово «лак»
Собакой быть её призванье…

Чистый лист — белоснежен ли он?
Пусть на нем нет следов и помадки,
Но не чист он и это закон!
Остаются царапины, складки…
Как известно себя не изменишь…
И хоть как ты лист отчищай,
Ты историю вмиг не заменишь,
И не сможешь сказать ей «прощай».
Изменить тебя смогут лишь люди,
Дополняя листок, ведь друзья —
Это лучшие в мире всем судьи
И судьба — отменный судья.

Он марионетка. Ты марионетка.
Все марионетки мы, друзья.
«В нашем мире ценность — то монетки
Сложно оценить» — Гласит судья.
Важно помнить, что за деньги можно
Все купить, но надо ль продавать?
Выполнишь заданье ты возможно,
А суду кто будет отвечать?
Кто купил, с того все взятки гладки,
Оштрафуют максимум и все.
А твои потом смотреть припадки:
«Как посадят? А кого ещё?»

Я сплю и снится мне дорога
Сквозь лес и сень берёз
Иду и вижу дом. С порога
Встречает мир моих же грез,
Но не ведёт туда дорога,
Она ведёт меня сквозь лес,
И не увижу я порога,
Меня не отпускает бес.
Идём и видим речку слева,
Она, холодная, журчит
Когда-то там купалась Ева,
Но дьявол снова заворчит,
И речку мы проходим мимо,
Не видеть мне святой воды.
О, мы нашли на ветках сливу,
Но бес кричит: «Поешь травы!»
Пора противиться дурному!
Зачем ему лишь потакать?
Пора идти, идти к родному,
А не плохое лишь искать!

В 2018 году поэтический голос становится более уверенным, ироничным, а порой и вызывающим. Автор все чаще вступает в открытый диалог с обществом, с внутренними переживаниями, с читателем — и даже с программированием, как в сатирической сценке «Диалог поэта и программиста». В этих строках мир предстает не только как объект наблюдения, но и как пространство борьбы: за право быть услышанным, за тишину, за истину.
Темы одиночества и тишины проходят через множество стихотворений этого года — от «Ночной тишины» до пронзительных монологов в «Закрытой двери». Но тишина здесь — не только спасение, это ещё и отчуждение, невозможность быть понятым. Поэт вступает в спор с шумом эпохи, с её суетой, и требует у мира паузы, внимания, пространства для себя.
Социальная лирика звучит резко: «Дорогие мои журналисты» — прямой вызов манипуляциям, «Предатель Солженицын?» — яркий пример обороны исторической памяти. И при этом сохраняется глубокая личная лиричность: стихотворение о бабушке пронизано грустью и теплотой, ностальгией и живой болью утраты.
2018 год — это год диалогов. Поэт вступает в разговор с классиками и современниками, с детьми и метеоритами, с ангелами и внутренними демонами. Это попытка не просто высказаться, а быть услышанным и услышать другого. И эти стихи, несмотря на грубоватость формы или юношескую максималистичность, живут внутренним огнём — тем самым, что помогает преодолеть и шум, и тьму.

Один. Совершенно один
Ты идёшь по зелёному полю.
Как когда-то писал Карамзин:
«Дай ты чувствам дорогу на волю».
Ты откройся природе душой
И излей свою тяжкую долю.
Пусть она улетит в мир большой,
Открывая дорогу на волю…

Безбожная и старая натура
Работает наставником детей.
Она как пожелтевшая текстура,
Давнее творение кистей.
Она была когда-то молодая,
Блистала красками и радовала глаз.
А с возрастом становится простая,
И зло ее срывается на нас:
Она кидает нам в лицо тетрадки.
Шипит змея, и злится каждый день,
И злободневные припадки
Скрывает ангельская тень.

Моя душа летает в небесах,
Пока скелет находится в неволе.
Я от природы истинный Казах:
Хочу свободу, может на «Гастроли»?
Хоть съезжу в Крым, объеду весь Кавказ,
На верх Урала заберусь парадно.
Построю дом, куплю себе КАМАЗ,
И буду жить свободно я и славно.
Пока что я учусь. Жива моя мечта:
Пуститься вольным ветром по округе.
«Ты мне не нужен» — молвит маята.
И вы мне тоже, городские слуги

Программист:
Поэт — глупец, а стих — пустая трата.
Вы пишете для галочки своей,
Чтоб получать побольше в жизни злата!
Не видел я людей ещё глупей!
Я напишу, создам и наваяю
Тебе стихов на 10 лет вперёд!
И в них ножом судьбы я покараю
Жестокий, алчный весь народ.
Поэт:
Ты программист, жесток и некультурен!
Не знаешь ты свободы языка!
Язык поэта — ярок, бесцензурен,
А речь его красива и проста.
В стихи он вкладывает чувства,
Переживание, занудство, всё беспокоюще его.
Программист:
И он печатает занудство?
Я умираю! Хохочу!
Спасайте живо — ведь умру!
Поэт:
От смеха, сударь, не умрёте!
Вы и смеётесь, впрочем, зря!
Программист:
Ещё скажите, что спасёте
Стихами мир от упыря!
Поэт:
Народ спасёт — поэт направит!
Я вам клянусь душой своей,
Что лишь поэт народ возглавит!
Заставит их идти смелей!
Программист:
О, что за магия такая?
Что может в бой направить всех?
Поэт:
Поэта слово! Речь лихая!
И вера твёрдая в успех!
Программист:
Скажи поэт мне честно только!
Ты врешь когда-нибудь в стихах?
И за заказ срываешь сколько?
А деньги носишь ты в мешках?
Поэт:
Смешно! Поэт богач — миф бесконечный…
Мы бедны и правдивы навсегда!
Наш образ жизни вовсе не беспечный!
С богатством не писал бы никогда!
Мы пишем — изливаем нашу душу.
Мы говорим — мы веруем сердца.
Живём и пишем: и в жару, и в стужу,
А если ты читаешь: молодца!

Дайте мне посидеть в тишине!
Я не хочу слушать больше гама!
Я не хочу быть зажатым в клешне!
Что вам всем от меня ещё надо?
Вас не устроило что-то во мне?
Или вы просто придраться решили?
Дайте мне посидеть в тишине!
Вы же вроде куда-то спешили?
Да хоть убейте! Нужна тишина!
Я не хочу слушать ваш больше голос!
Да! объявляйте! давайте! Война!
Не прорастет ни один больше колос!
Дайте мне посидеть в тишине!
Я не хочу суету — поверьте!
Она и так проживает во мне!
А не нравится что — убейте!

Шум кругом! Он разрывает уши!
Всё галдят, кричат, орут вокруг!
Шум кругом! Он беспокоит душу!
Суета — одна из томных слуг…
Дайте мне спокойную свободу!
Дайте тихую минутку у костра!
Я хочу сидеть, внимать погоду!
Не сожжешь меня народная искра!
Шум людской тяжёл и непонятен,
Он лишь звук, чернеющий в дали…
Всё галдят и голос их невнятен.
Господи! Ты мир угомони!
На минутку, две, на целый час…
Просто в тишине побыть знакомой.
А потом и самый громкий глас
Будет для меня обычной нормой.

Прохладный, свежий ветер дует мне в лицо,
И я иду тихонечко гуляю.
Уж ночь, пустынное крыльцо.
Я дверь железную тихонько отворяю.
Такая тишина вокруг меня,
Она ласкает и целует уши.
И я иду, тихонечко ценя,
Момент, когда не надо надевать беруши.

Предатель Солженицын? Вы чего?
Подумайте своими головами!
Предатель! — да ещё и про него!
Что правит вашими устами?
Что правит вашей головой?
Чего придумали вы снова?
Иль вы играете судьбой
И создаёте Казанова?
Он не писал против страны!
Он не писал против народа!
Он не искал ничьей вины,
А вы придумали тут с хода!
Зачем вам нужен клич вины?
Клич безрассудства? Клич порока?
Зачем клич непростой судьбы
В клич лишь предательского рока?

Привет, как долго не решался написать.
Не верил я, что ты уже не с нами!
Как много нужно мне тебе сказать…
Глаза уже наполнены слезами.
Твоя утрата — камень на груди!
Ты помогала мне всегда советом.
Сейчас все в прошлом, позади,
Но я пишу тебе с приветом!
Мне очень трудно говорить!
Я видел дни последней муки!
И знаешь, не могу судить,
Но у меня трясутся руки!
Как? Было больно умирать,
Когда прожил на свете столько?
Поверь мне трудно отпускать
И сердце вновь забилось колко!
А помнишь я звонил тебе
И на глазах стояли слезы?
Ты рассказала о судьбе
Ненужной, маленькой мимозы.
И слезы этим удаля, пообещала:
Жизнь — дорога.
И приведёт она, сказала,
К ступеням нужного порога.
А там и час твой в миг пробьёт!
Ты будешь нужен, я не спорю…
Тебя и слава не убьёт!
Не подчинишься ты и горю!
Дорога — жизнь, а смерть — преграда…
Прощай мой верный друг, прощай!
И пусть посмертная награда
Украсит путь и там, прощай!

Чёрный фломастер достался ребёнку.
Он был последним, лежал на столе.
Нарисовал тот красиво девчонку
И подписал «Нет предела золе!».
Чёрным ты тоже рисуешь красиво!
А предрассудки все выкини вон!
«Чёрный не цвет!» — скажут пугливо.
Чёрный — не цвет! Чёрный — герой!

Тёмная улица, свет фонарей…
Иду одиноко в холоде мрачном.
Будто мишень для голубей
Иду я один, дорогою дачной.
Если поэт — то явно несчастен!
Если поэт — зазнайка, придурок!
Если поэт, то неудачник!
Если поэт, то слишком он хмурок!
Если поэт… То это не значит…
Если поэт… То не судите…
Пусть это вас не озадачит,
Лучше другой дорогой идите…

Устал идти я по ночной дороге,
Где только свет луны мне освещает путь.
Запутался и я, запутались и ноги,
Но мне в пути и очей не сомкнуть.
Не вижу озарения я, света.
Не вижу дома, где в конце пути
Я буду принят с наступлением лета,
Поэтому не близко мне идти.
Иду на свет, а он все дальше, дальше…
Пойду назад — лишь потеряю путь.
Остановлюсь — погибну в мире фальши,
И от того, что в грусти я рехнусь.

Закрытую дверь я устал открывать.
Ты с той стороны, а я с этой в неволе.
Казалось бы, надо учиться прощать,
Но страх ошибиться в одном этом слове,
Друзьям никогда не даёт уступать.
Дорога закончилась, дверь заперта.
Ты с той стороны, а я с этой в неволе…
Казалось, что жизнь моя прожита,
Но надо идти, надо двигаться что ли!
И вновь началась моя маета,
И вновь я хожу в разбитом мгновении,
И вновь в дверь стучу, а в ответ тишина,
И вновь я сижу… В моих мыслях сомненье:
То ли я сделал? Моя ли вина?
Может быть, гнев взял меня в подчиненье?
Может быть все, но закрытая дверь
Мне никогда не подскажет ошибки!
Время прошло, на пороге апрель…
Дверь отворилась, лицо все в улыбке…
Но… Не поёт за порогом свирель…
Там не встречает твой голос прелестный,
Там тишина…! За порогом апрель…
Город ночной, россиянам известный.
Там не поёт уж родная свирель…
Там не родной я и вовсе не местный…

Современник:
Послушай, друг, послушай мой товарищ,
У классики почета нынче нет.
Хотя на троне сотню лет уж правишь…
Мне уступи, даю тебе совет!
Классик:
Не уступлю, хотя держусь и слабо!
Меня должны все знать и уважать!
Мне двести лет хотя бы ещё надо
И будут классику все снова почитать!
Современник:
Ты заберёшь мои труды все старые
И классикой их просто назовёшь…
И будут их читать глаза усталые,
Которых вековым уж не займешь!
Классик:
Послушай, сударь, классик не стареет!
Его все любят, уважают, чтят!
Его коллекции на полочках пестреют!
В его трагедиях все как один скорбят!
Современник:
В твоих трагедиях?! Нет, не смеши меня!
Они написаны, все, как одна, при мне!
Ты слишком чтишь, не думаешь, себя?
И льстишь, старик, переборщив, себе.
Классик:
Меня бы не было — твоё бы умирало!
И мир не знал бы всех твоих трудов
Я кладовая, все храню, как надо!
И продвигаю только до высот!
Современник:
Ну ладно друг, не буду тратить время…
Мне создавать — тебе потом хранить.
А то начнётся тут сейчас дилемма
И мы не сможем все остановить!

Метеориты завидуют звездам,
Что не умеют они так сиять.
Метеориты завидуют звездам,
Что не умеют людей покорять.
Метеориты завидуют громко,
Громко крича и ругая успех!
Звезды идут и тихо, и робко,
Не ускоряясь, не нужен им бег!

Поезд. Снова я в дороге,
Ночь уже, вокруг все спят.
Вижу: ангел на пороге
Ждёт меня, слегка помят.
Крылья сломаны, не может
Он взлететь, проведать мир.
И свой нимб уже не сложит
Пред тобой, мой верный сир.
Он уже давно не в силе,
Он уже давно не тот,
Кто когда-то в целом мире
Мог вершить судьбу: «Банкрот!»
Кто когда-то был всевластен,
Кто зазнался, много врал,
Кто когда-то был так страстен,
Что без умысла стирал
Города, людей и судьбы.
Все страдали с ним давно:
Войны шли, а он ел бульбу,
Был пожар — смотрел панно.
Бесхарактерный, но властный
Он не правил, но любил.
В замках жил с любовью страстной,
Много жизней погубил.
Не взлюбили силы неба,
Ангела послали прочь…
И теперь он ради хлеба
Всем готов всегда помочь.
Не взлюбили силы неба,
И сменили всю судьбу
И теперь он ради хлеба
Круглы сутки во хлеву.

Дорогие мои журналисты,
Что ж вы врете или молчите?
Дорогие мои журналисты,
Вы хоть раз у народа спросите:
А хотят ли они слышать ложь?
А хотят ли таким подчиняться?
Не четвёртая власть, а вошь!
Грех с такими даже связаться!
Говорят умолчать — вы молчите,
Говорят забыть — забываете,
Только вы от народа бежите
И прекрасно все это знаете!

Минует жизнь, минует слава,
Его величество храня.
Минует мнимая отрада
И кресло — крепкая броня.
Он умер, больше не вернётся,
Но не затмит огонь в сердцах
Тот труд, что с нами вновь проснется,
И зазвучит у нас в ушах.
Что нас заставит встрепенуться,
Поверить в лучшее и вот
Наш мир изволит вновь проснуться:
Творить шесть дней, жить без суббот.
Ах, Стивен, Стивен, вы прекрасен!
Писать для взрослых и детей
И так, чтоб каждый труд был гласен:
Не каждый столь больших кровей!
Вы папа Джорджа, тайн вселенной.
Вы физик, дел своих гуру.
И мы с поклоном столь почтенным
Проводим в путь вас по миру.

С этих стихов начался путь к внутреннему созерцанию, тонкой иронии и попытке сохранить свет в эпоху перемен. Поэзия 2019 года отмечена разнообразием интонаций и тем — от ностальгической привязанности к детству до смелого взгляда в лицо боли, от улыбчивого новогоднего шума до медитативного одиночества. Эти тексты становятся ближе к прозе, диалогу, иногда к песне, но не теряют при этом поэтического дыхания.
2019-й — это год новых встреч и прощаний: в стихах живут друзья, которых не вернуть, и любовь, которой уже не коснуться, но память о ней оживает в каждой строчке. Автор экспериментирует с формой, вводит обращение к читателю, говорит «я» уже с большей уверенностью. Появляется гражданская лирика, звучащая искренне и небанально: «Храбрость», «Устав души», «Взрослым» — примеры этого внимательного взгляда на человеческую судьбу.
Любовная тема становится более многогранной: от «Свидания» с его кинематографической нежностью до почти сатирической «Истерички» — всё это проявления одной и той же жажды близости, понимания и признания. Не забыта и природа: образы дождя, снега, осени и моря здесь не просто фон, а эмоциональные резонаторы состояний.
Это стихи о том, как взрослеет душа, как осознаёт себя в переплетении воспоминаний, боли, радости и будущих мечтаний. Они не боятся противоречий, и именно в этом — их честность и сила.

Минутку друг, одну минутку,
Отдохнуть от ратных дел!
Где-то потерял я куртку.
Снег на улице поспел.
Быстро, быстро выбегаем!
В снег, снежки и кувырком!
Снежну бабу воздвигаем!
По носу попал снежком!
Все сумбурно, крик весёлый!
Быстро время пробежит!
Вот уже и год к нам новый
В шубе с Севера спешит!
Шум и гам, и снег пушистый…
Я с горы скатился вниз.
Ух, какой Васютка быстрый!
Всех догнал и, взявши приз,
Улыбнулся он по-детски,
Рассмеялся, пошутил…

Новые песни, концерты, задачи,
График, написанный не по часам.
Многим артистам можешь сдать сдачи,
Они не дотянутся даже к словам!
Но есть и те, к кому надо тянуться,
На шею залезть и держаться сильней,
Образно дать им немножко споткнуться,
Присесть, преклониться пред песней твоей!
Верю в тебя, ты добьёшься успеха!
Или успех добьётся тебя!
Знай, поражение тебе не помеха,
Вставай и сражай мягко, любя!

Остался год, и мы все разойдемся,
Остался год и детство улетит.
И через год мы взрослыми проснёмся,
А лодка наша только догорит.
Спасибо вам, мой класс, мои родные!
Спасибо школе и учителям!
Пусть не сотрут отрезки вековые
Все то, что дали вы нам, а мы вам.

От чего у собаки такие глаза?
От чего они грустью наполнены?
Кажется, скоро прольётся слеза,
Будто они уже сломлены.
Может быть это не их вина?
Наша… Что предавали!
Может быть это уже и цена…
Чтобы не забывали!

Я люблю этот мир, я люблю эту жизнь.
Принимаю плохое, охраняю хорошее.
Знаешь, ты просто со мною свяжись,
Чтобы стали с тобою на что-то похожие.
Нас люди меняют, мы меняем людей,
Плачем, смеёмся, горюем и трудимся.
Ты просто свяжи меня с жизнью своей,
Мы изменим себя и кем-то получимся.

Да Господи, делай что хочешь,
Я буду тебя любить!
Хоть завтра покраситься можешь,
Цвет кожи и глаз сменить.
Хоть завтра уедь за границу,
Скажу расстоянию нет.
Открою цветную страницу
И там напишу куплет.
Потом запою, сяду в поезд,
На лодку взойду, самолёт
И буду смотреть твои сторис,
Пока происходит полет.
Люблю тебя, этим все сказано,
Какой бы ты не была.
Душою с тобою связанны,
А внешность — поверь ерунда!

Линейные облака,
Покрашены в разный цвет.
Под ними струится река,
Дальше пестреет лес.
Иду одинокой дорогой,
Туда, где меня не ждут.
Туда, где от жизни строгой,
Все болеют и мрут.
Туда, где нужна моя помощь.
Туда, где я буду живой.
Туда, где услышав ропощь,
Явлюсь на подмогу любой.
Туда, где не прячутся люди!
Туда, где сердце живёт!
Туда, где нет «Дятлов Вуди»,
Но жизнь никогда не умрёт!

Невидимая стена ограждает мне путь,
Я не могу дойти, я не могу уснуть.
По мне капли дождя упрямо стучат,
Будто желают мне что-то сказать.
Будто природа не плачет, а злится,
Будто она бездомная птица,
Будто она нас просит сегодня
Не покидать жилища до полдня.
Мы не покинем, мы не уйдём…
Мы обогреемся дома огнём.
Мы не забудем, мы не уснём…
Только закончись этим полднём!

Я хочу черно-белую фотку:
Как целуемся мы под дождём,
Как река несёт беглую лодку,
Как на площади все мы поем.
Черно-белые радость откроют,
Скроют лишние краски долой.
Даже там, где машину моют
Будет искренность и покой.

Шелест веток, свет луны и дня
Озарили все в моей округе.
Не тревожь, пожалуйста, меня,
Не держи опущенные руки.
Я один под знаменем луны,
Разгорелся в линии заката.
В этом больше нет твоей вины,
Ты уже ни в чем не виновата.
Я хотел назвать тебя зарей,
Но назвал, подумавши, закатом.
Больше ты наверно не со мной,
Ну, удачи управлять парадом.

Ах, это грустное, чарующее время,
Которое сопровождает грусть.
И носим мы умолкнувшее бремя,
Когда-то говорливых уст.
Когда-то было солнце и веселье,
Но началась неделя забытья…
И снова здесь умолкнувшее ели,
И снова песнь потухшего костра.
И нас несёт куда-то это время.
Приносит в мир совсем других людей.
И мы несём умолкнувшее бремя
Тех, вновь рождённых для дождей.

Скажи мне два слова,
Я умоляю скажи!
Я не хочу слушать снова
Вечный звук тишины…
Если же силы духа
Слова сказать не дают:
Пришли сообщение, ну-ка
Я почитаю тут.
Грустно, конечно, грустно,
Слышать звук тишины…
Пусто на сердце, пусто,
Снова день маяты…

Ну мужики, что сидите за барами?
Что… и опять у вас не срослось?
Ну почему вы не можете парами,
Жить и любить. Что сегодня стряслось?
Ах, вам забыли сказать: «С добрым утром»,
Кофе налить со словами «люблю»,
Попу помыть и смазать все пудрой…
Что ж, вы послушайте, что я скажу.
Женщина молча вам скажет такое,
Что и словами не объяснишь,
К сердцу прижав подарок с любовью,
Скажет: спасибо большое, малыш.
За руку взяв объяснит, что ей плохо,
Просто тревожно взглянувши в глаза.
И не нужна ей, поверьте, подмога,
Нужно плечо, вечерок у огня.
Смотрит с упреком? Беги! Сожалею.
Что-то ты значит уже натворил.
Если канючит, не прячется за дверью,
Сядь и спокойно поговори.
Если молчит, улыбаясь — опасно,
Значит она что-то хочет и ждёт
Если молчит, игнорирует — страшно,
Тут тебя вряд ли что-то спасёт.
Женщина тоже большая наука,
Тут надо чувствовать, надо любить,
Женщина вам, уж поверьте, не сука:
С ней не получится просто прожить.
Женщина вроде создание хрупкое,
А все почувствует из далека.
Где-то поможет уладить уступками,
Где-то нажмёт, успокоит самца.
Женщины тоже должны быть любимыми:
Пусть день тяжёлый, но дома любовь.
Ну, мужики, становитесь мужчинами,
Чтоб им хотелось вернуться к вам вновь.

Девочка в автобусе,
Закрытые глаза,
Элемент на глобусе,
На щеке слеза.
Сквозь окно увидел
Грустное лицо,
На экране видео:
Про любовь оно.
Не грусти малышка,
Счастье впереди.
Прошлое как вспышка,
Просто вдаль иди.
Не жалей о счастье,
Что уж не вернуть.
Главное в ненастье
Продолжать свой путь.
И найдёшь ты счастье
Снова по пути,
Скажет оно: «Здрасьте,

Меня однажды вечером, сидя за чашкой чая,
Человек спросил: Кто для тебя друзья?
Я ответил честно: дружок, я не знаю,
Наверное, это те, кто примет таким тебя.
Кто ни разу не врал, не боялся обидеть,
Кто честно и прямо выражал все что есть.
Кто рад бы тебя, конечно, всем сердцем увидеть,
Но не может, устал и честно сказал свою весть.
Кто тысячу раз назвал тебя не красивым,
Но сказал, что исправить в тебе наконец.
Кто увидел тебя, несчастным, плаксивым,
Но пришёл и спросил: «Что случилось юнец?»
Это те, кто не ждёт никаких оправданий,
Это те, кто всем сердцем любит и ждёт.
Это те, с кем можно жить без свиданий,
Кто тебя расстоянием не обожжет.
Это те, кто может убить за проступок,
Просто, игриво и на словах.
Но за то, если в жизни попадётся ублюдок,
Заступится честно, на кулаках.
Это тот, кто пройдёт все ссоры, конфликты
И останется верен к тебе до конца.
Это тот, кто не ищет любые мотивы,
Но верен и ждёт твоего письмеца.

Брюнетка с чёрными глазами,
Я с ней немножечко знаком,
Не надо знать её годами,
Чтоб разгадать её потом.
Она таинственна и светла,
Она красива и чиста,
Она глазами очень метка,
И в тоже время так проста.
Она одна, но тела двое:
Похожи — не разлей вода.
Не разорвёшь, единым кроем
Сшиты, испортишь их тогда.

Прости, что поздно, летя на воздушном шаре,
Я поздравляю тебя спичками на огне.
Получаемый текст выжжен на стопке гари,
А финальное слово выбито на стене.
Ты с возмущением спросишь, что это значит?
Я спокойно отвечу: твой пройденный путь.
Пусть ты смутишься и это тебя озадачит,
Главное жить, не теряя суть.
Дальше твори, ничего не стесняйся,
Смейся в лицо всем злодеям, врагам,
Первой всегда и везде оставайся,
Живи ты внизу, но ходи по верхам.

Бушует, гремит, грохочет,
Гроза всех пускает в страх,
Природа сказать нам хочет:
«Молитесь, божитесь в строках».
Гроза вам поверьте не шутка,
Гроза — это гневный протест.
Ну… что натворил Мишутка?
Для всех это страшный стресс.
Мы все перед богом повинны,
Нам всем не спускать головы,
Мы все по-разному свинны,
И все, уж поверьте, грешны.
А если вы говорите, что в вас
Не повинна кровь,
То лжете вы и кривите,
Повинна даже любовь…

Я боюсь! Я очень боюсь тебя потерять.
Боюсь не увидеть той милой улыбки,
Боюсь не найти тебя, долго буду искать,
Но это будут всего лишь попытки.
Боюсь не увидеть твой ласковый взгляд.
Боюсь потушить огонёк твой душевный.
Боюсь, что придётся, собравши наряд,
Ради тебя проходить кругосветный.
Боюсь я тебя потерять всей душой,
Боюсь я тебя потерять и сердцем,
Открой мне дорогу в мир свой большой
И подпитай нас с тобой гигагерцем.

Шум волны и шум людского пляжа,
То, что нужно в жаркий летний день.
Не кричите в городе «Пропажа!»,
Там деревья лишь бросают тень.
Все на пляже в шумных волнах моря,
Под прорывом ветра с вышины.
Не бросают под тенями горе,
А плывут над гребнями волны.

Не знаешь, куда потратить все деньги?
В Крыму для них есть удивительный банк.
Там можно купить драгоценные серьги,
И обрести отличительный знак.
Всего лишь две тысячи ты уж военный,
За пол косаря уже пионер.
Здесь магазинчик, конечно, отменный:
Трёхсот и на катере сходишь: «Люмьер».
Здесь нарисуют тебя же картиной,
Тебе посветят удивительный стих,
Сможешь купить ожерелье любимой…
Голубчик, ты что-то немного притих.
Наверно голодный? Не бойся! Не страшно!
Найдёшь ресторан на любой вкус и цвет,
А в море купаться сегодня опасно:
Шторм и поэтому выхода нет.
Здесь фотографий наделаешь кучу
С тем, что тебе, увы, не купить.
И не ходи сюда, думай получше,
Бесплатно тебе ничего не словить…
Деньги потратишь и дальше в отеле
Ты просидишь весь отпуск опять.
Лучше сходи в музеи на деле,
Чтобы себя по чуть-чуть просвещать.

Знаешь, мой друг, есть такие моменты,
Которые хочется делить на двоих.
Смайлики брошу под фотку в комменты,
И приглашу я тебя на пикник.
Где-нибудь утром ещё до рассвета,
На теплом песке у солёной воды
Встретим с тобой уходящее лето,
Скажем: «Спасибо большое, но ты
Должно обязательно снова вернуться!
И подарить нам новый букет
Красок, с которыми можно проснуться,
И впечатлений прекрасных квартет.»

Стрелки назад не идут, моя девочка.
Жизнь нашу не изменить.
Пусть рука потянулась за стрелочкой,
Прошлое не возвратить.
Было приятно, шли переписки
С ночи и до утра,
В классе писали друг другу записки,
Кончилась ваша игра.
Хочешь его забыть, но не можешь?
Не надо его забывать.
Руки за спину медленно сложишь,
Чтобы ему не писать.
Зачем? Чем оправдано это стремление?
Болью, что он причинил?
Да, в этом были мои опасения,
И я их тебе говорил!
Сейчас же закрой глаза, ляг поудобней,
Представь себя вместе с ним,
Представь, что он умней и способней,
А рядом ваш белый Бим.
Я знаю, не надо искать оправданий,
Не надо крутить часы,
Сложно жить вот так без свиданий,
И слушать чужие басы.
Сейчас же открой глаза и ресницы
Снова ты распахни,
Возьми кусок остывающей пиццы,
И воздух тихонько вздохни.
Новая жизнь не за порогом,
Она открывается здесь!
Она не граничит ни волью, ни сроком,
Мир открывается весь.
Ты вся свободна, порхаешь как птица,
Правила только твои,
Играй, как ворона, пой как синица,
Зорко на мир ты смотри.
Я буду рядом, наверно, как друг,
Может и что-то другое,
Пусть улыбнётся мир, ну а вдруг,
Будешь с счастливой судьбою.

Забыть путь ко мне
Труда не составит вам.
Вы можете верить себе,
И не ходить по стопам.
Вы можете утром проснуться
Совсем в другой стороне.
Взглянуть на мир, улыбнуться,
И вновь забыть обо мне.
Забыть путь ко мне,
Наверное, может каждый.
Под бомбами на войне
След пропадёт однажды.
Но если он пропадёт,
Он пропадёт навсегда!
И никто уже не найдёт
Пути иного тогда!

Красная роза на фоне заката,
Красные слезы, в них солнца куплет,
Это счастливая нынче расплата,
Поёт музыкант романтично в ответ.
И руки её закрывают улыбку,
Она будто молвит «спасибо», но нет,
Она не ответит, словно открытка,
Закрытая ветром, «не трогай» — совет.
Она молчалива, но тронута сильно,
Пикник, звуки волн и розы в руке,
И все это сделано просто, мобильно,
Но так, чтоб запомнилось все в голове…

Там по среди большого поля,
Течёт усталая река,
Притормозим мой спутник что-ли,
И дружно глянем в облака.
Они, как острова на небе,
Бегут, не знающе границ,
И где-то там откроет веки,
Большой, непобедимый жриц.
И знает он что мир свободен,
И знает, что он весь его,
И ослабел он, бывший воин,
И не хранит уж ничего.
Пока лежит он, отдыхает
В другой стране струится дым
Там мир огнём уж полыхает,
И ждёт его: «О веры сын,
Приди и помоги народу,
Что ждёт тебя уже давно»,
Но кроме ангельского стона
Не слышно больше ничего.
Добрались скоро и до жрица,
Убили слабого во сне,
И в воздухе сломалась спица,
Что жизнь дарила им во тьме.
С тех пор на небе не живут,
И облака не оживают,
И люди все меня поймут,
Ведь за свободу убивают.

Девочка ангел, кудрявые волосы
Ангельский голос, глаза огоньки
Видно, прошла чёрно-белые полосы,
Как бы хотелось услышать гудки.
Как бы хотелось с тобой познакомиться,
Поближе по-дружески поговорить,
Но круг друзей твой, наверное, ломится
И не получится тебе позвонить.

Я часто просто наблюдатель,
Со стороны смотрящий на людей.
Я молчаливый созерцатель,
Летящих вдаль счастливых дней.
Я близко часто не бываю,
Из далека и по чуть-чуть
Смотрю, как время убывает,
И понимаю жизни суть.
Вы не ищите в мне причины,
Вы не ищите в мне вреда.
Я лишь поэт среди рутины,
Забытый миром тамада.

Сложно. Ещё раз. Понять не могу:
Белые символы черной помадой?
Чёрное белым я сделать смогу!
Белое чёрным? А может не надо!
Белое лишь показатель души,
Белое — доброе, это понятно.
Ну, а за чёрным ты не спеши,
В нем ничего не бывает внятным.
Я расскажу лишь один секрет,
Как сделать чёрное белым навечно,
Сядь и прислушайся, там есть ответ.
Пусть говорит он, по сути, беспечно,
Но там скрывается камень души.
Я не шучу, он откроется сразу,
Как ты услышишь чужие шаги,
Сердца удары и горькие фразы.
Да, в них скрывается камень души.
Он превращает все белое в сажу
Только тянуться за ним не спеши,
Тебе не достать его с лёгкостью сразу.
Поговорите о чем-то вдвоём,
И помоги ему в этой проблеме,
Мы лишь тихонько песню споём,
Вы же носите по белой эмблеме.

Я больше не тот, себя я не помню.
Я зеркало вижу, но вижу пустым!
С себя отрезаю за годом по корню,
Меняю, ведь так нужно только другим.
И зелень моя уже вовсе не зелень,
А дерево, то, что ветвится в душе,
Покрыла ужасная жёлтая плесень,
И вот я стою на большом рубеже…

Вторая полка с левой стороны
Качается как-будто на волнах…
Мы едем и сжигаются мосты,
Последним пламенем, последним впопыхах…
Мы больше не вернёмся никогда
На улочки манящего нас детства.
Когда сгорит последняя звезда,
Закроется чарующая дверца!
Она закроется и превратится в сон,
Забудем мы безбашенную прелесть
Той улочки, где встретил нас барон,
Той улочки, что погрузилась в невесть…
Забудем мы прогулки до утра,
Утратим псевдонимы и приколы,
Но чувства в нас останутся всегда…
Смотри-ка, наша надпись на заборе!
Вторая полка с левой стороны
Качается как будто на волнах…
Я вижу сам, как выросли все мы,
И как мосты сгорают впопыхах…
Я вижу вас, пусть годы и прошли,
Я вижу всех и всех благословляю!
Давайте мы откроем, что нашли…
Давайте жить и радоваться Маю!

Раньше труд писательский ценился:
Были люди, кто читал и жил
Только тем, что в комнате ютился,
Только тем, что книги сторожил.
А сейчас все стало по-другому,
Относится стали мастера
Ювелирного, врачебного, морского:
«Кто же вы и вам вообще куда?»
Мы хранители отеческой культуры,
Мы хранители добра и божьих дней…
Вы же с нас спускаете три шкуры,
Будто мы злодеи из злодей!
Только мы, по сути, не опасны,
Мало кто воспримет нас всерьёз…
Мы лиричны и порою страстны,
Только вам до этого… Курьез!!!

Сломанное пианино,
Стоящее в дальнем углу…
Порванная доктрина,
Ноты забыл… Не могу!
Везде лежат окурки,
Старых, забытых дней…
Будто играем в жмурки,
Кто же забудет быстрей!
Боже… мое опьянение…
Больше я не могу!
Надо писать объявление:
Пришлите дрянную каргу!
Пришлите мне срочно что-то,
Забыть о розовых днях!
Может поймёт меня кто-то,
Ища золу впопыхах…
Боже… дайте наркотики:
Счастья опять гормон…
Да, принесите тортики,
Вспомним весь наш жаргон!
Вспомним все то, что было,
Вернём всему снова вкус,
Без вас то чудо уплыло…
А я получил укус…
Наверное, бред получается,
Чувства не передать…
То, что в жизни случается,
Всем нельзя рассказать!

Отличный солнечный день,
Один из последних летом.
Смотрю, как падает тень,
Как мир озаряется светом.
Красиво, не правда?
Скажи мне, что я уснул…
Скажи, что осень не завтра,
Что я в голове перегнул…
Скажи, что это мгновенье
Продлится хотя бы час,
А дальше моё вдохновенье
Вновь попросит запас…
Листья уже желтеют,
Птицы летят на юг,
Люди, увы, стареют,
Я достаю утюг…

Как я устал от шаблонных решений,
Как я устал от боязней, границ…
Разве не мы регуляторы мнений?
Иль от испуга мы падаем ниц?
Разве не мы говорили, что можем
Землю по точкам перевернуть?
Разве не мы говорили: не сложно
Взять, бросить все и немного рискнуть?
Разве не мы регуляторы мнений?
Разве не мы высший разум земли?

Дождь всегда даёт непродуктивность.
Утром в одеяле так тепло…
Это порождает в нас пассивность!
Из уюта в холод… Тяжело!
Днём, возможно, смотрим сериалы,
Чай горячий входит в обиход…
Без конца листаем мы каналы,
Смотрим фотографии пород…
Про работу сразу забываем,
Нет её в такой минорный час,
Чай горячий вечно попиваем…
Это я, а как дела у вас?

А ты помнишь его? Вон там вдалеке
Белый мишка со связанной шапочкой
Ты ходил только с ним, только с ним налегке…
А сейчас он… летает бабочкой!
Этот мишка дарил тебе радость, уют…
А сейчас получает по шапке.
Сколько раз обжигал его злостный утюг,
Сколько раз зашивалась та лапка!
Ты не маленький мальчик, ты злой капитан,
Что игрушки свои не жалеет…
Где же твой подростковый и сдержанный стан
Только вот, что-то сердце болеет!

Ах, милый друг и добрые надежды…
Ах, милый друг — красивая заря.
Ах, как глупы мы! Боже, мы невежды!
Что ссорились с тобой порою зря!
Как можно было глупо разбежаться?
Не понимаю, как? из-за чего?
И сможем ли потом мы повстречаться,
Спросить друг друга как и у кого?
Ах, милый друг — открытая потеря,
Ах милый друг, что мне дороже дня…
Как мы могли! Как мы сумели
Друг другу оторвать края…?

Боже какие страсти в сердце пылают опять!
Красные кину масти, чёрные победят.
Пешкой схожу и точка, следующий надо ждать…
Ждать сообщения или ползти умолять?
Слушай, раз ты свободен…
Боже, а ты уверен?
Знаешь ли я ещё годен!
Годен, сидя под дверью?
Годен я ещё стойко,
Да, хоть сижу под дверью…
Дай мне хотя бы столько,
Я докажу, поверь мне!
Боже какие страсти в сердце пылают опять!
Красные кину масти, чёрные пролетят!
Пешкой схожу и снова буду готов играть!
Да, и пускай сомненья заново все сгорят!

Умная женщина сразу искома,
Она выделяется всем из толпы.
Умная женщина не ищет хоромы,
Умные женщины часто робки.
Умная слушает вечно мужчину,
Но поступает, как сердце велит.
Умная так воспитает детину,
Что не слетит тот с нужных орбит.
Знаете, умная часто счастлива,
Она сохраняет брак свой на век,
Умная — это не значит пуглива!
Но даже умная есть человек!

Всего дороже в нашем мире слезы,
За них платить не жалко никогда,
Они искрятся честностью, как звезды…
Они дороже будут навсегда!
А ценность в нашем мире убывает,
Манеры испарились в никуда!
Куда не глянь кого-то избивают,
Куда не глянь — решение суда!
Привыкли мы судить чужие судьбы,
Привыкли мы решать все за других.
А заступиться за другого грудью,
Послать кого-то можем из «своих».
И чёрный юмор нынче процветает:
В нем оскорбляют шуткой за спиной,
И просто так другого осуждают,
И с матами: вот он сейчас такой….
Я не готов платить вам за улыбки,
Что ложью все пропитаны насквозь.
Я не готов давать вам больше скидки,
Чтоб слушать снова все раскаты гроз!
Я заплачу лишь искренним и честным,
За их тепло, радушие и нрав,
И пусть для них сегодня будет лестным,
Мой стих — моей души устав!

Эх, какое во мне сомнение
В предстоящих в эпохе днях
И, поверьте, не исключение
Весь написанный мной альманах.
Я не знаю, что будет дальше:
Буду жив я и буду ль здоров?
Будет жизнь моя горче иль слаще?
И вообще, где мой жизненный ров?
Я вообще ничего не знаю,
И наверно от этого глуп,
Я не вижу конца и краю…
Оступился, считай, что труп!
Ты конечно же можешь ругаться
За такие мои слова,
Ты конечно же можешь пугаться
Не ходить теперь никуда.
Наш исход выбирает время,
Наш исход — это наша судьба!
И поверь никакое племя
Не смогло приручить себя!

Она блистала и светила ярко,
Она горела сотнями огней,
Но забывала свою душу как-то
За створками вдаль уходящих дней.
Она гордилась, жаждала минуты
Похвастаться кому-то не спеша
И обходя малейший признак смуты,
Всем хвасталась «Какая я звезда!»
Она утратила идущую ей скромность,
Она забыла всех своих друзей,
Она не знала, что такое робость,
И отдалялась дальше от людей.
Зачем тогда вообще родилась слава?
Зачем тебе весь стадион гостей?
Когда ты одинокая, без права
Кому-то рассказать своих затей…
Ты просто оболочка интереса,
Забывшая себя который час.
Ты просто… оболочка интереса.
Все знают про тебя. А ты про нас?

Просто минута, просто секунда…
Бьёт календарь числами дней.
В даль уплывает по времени судно.
С каждым ударом больней и больней.
Время не знает значение «Жалость»!
Время чем дальше, тем и сложней!
Время бежало быстрее, не кралось…
Как это было назад пару дней.
Время постой, что же дальше случится?
Время ответь! Не молчи! Не беги!
Время как ткань постепенно кроится…
Не проще как пластырь сорвать? Так сорви!
Время бежит, превращаясь в секунды,
Не открывая нам главный секрет!
И знания наши о будущем мутны…
Слушай, когда умираешь? О, нет…
Лучше не знать нам об этом ребята,
Так нам живётся спокойней в сто раз…
Лучше нам жить и надеяться свято,
Что будем счастливы мы в следуйщий час…

Какая прекрасная осень
Мне заглянула в глаза.
Слушай, возможно, не поздно
Совсем отпустить тормоза!
Взлететь как птица над морем,
Уплыть, как дельфин в далека,
Как феникс исчезнуть над горем,
Туда, где струится река…
Туда, где небо над брегом
Спокойно хранит тишину.
Где осень сменяется летом…
Люди! Спасите! Тону!
Проснулся я дома в полночь.
И весь в холодном поту.
Какая была моя горечь,
Что я там в реке тону?
Ведь сон же был идеальным,
Все было так хорошо…
Концовка была скандальной…
Я утонул, ну и что?
А то, что так не бывает!
Нет идеальных времен:
Всегда кто-то да погибает,
Всегда кто-то огорчён!
Слушай, не думай даже,
Лучшее ждёт впереди!
Горе всегда на страже,
Ты идеала не жди!
Счастье бывает не вечным,
Счастье — короткий момент!
Горе бывает встречным,
Но это эксперимент.
Да, не ослышался, жизни…
Жизни эксперимент!
Главное верь, что счастья
Будет ещё момент!

Она мне устроила как-то скандал:
«Я видела ты обнимался!»
«С кем?» — Я спросил, но ответ уже знал.
Она продолжала: «Ты клялся!»
Послушай меня, я клялся в любви!
Я клялся — измен не будет,
Но это лишь дружба! Ты посмотри,
Мы тоже не дальние люди!
«Ответь только честно…» — взмолилась она.
«Ты любишь меня истеричку?»
Люблю… Я люблю! и люблю навсегда!
А гнев перерос уже в фишку.
Твой гнев… Без него уже не прожить.
Молчишь, значит что-то случилось.
А если кричишь, это сердце дрожит,
Но любит! … Так получилось.

Ночь такая тихая, бездонная,
Ночь бывает скромная и гордая,
Ночь бывает мощная и сонная,
Ночь бывает разная… И томная…
Ночь снимает маски и безличия,
Ночь раскроет миру ваше личное,
Ночь покажет истинно обличие,
Ночь порой совсем не безналичная!

Ты прости… Закрой страницу.
Не читай не строчки больше!
Не хочу потом стыдиться,
Что хранишь ты мыслей ношу.
Ни странички не прочла,
Оскудели твои полки,
Только книжечку нашла…
Прибрала в странички сотки.
Знаешь, милая, очнись!
Отвори ты чудо-книгу
И в страницах ты проснись,
Предаваясь важным крикам.
Книги тонко прокричат
О проблемах человека.
Книги — это компромат —
Мысли, веяния века!

Холодный дождь по капюшону
Пробьёт все нужные слова.
И ходит, ходит по сухому,
Как будто в этом есть нужда!
Холодный дождь и ветер свищет,
А я по улице иду…
Как будто сердце грусти ищет,
Как будто я уж не найду…
Как будто в стареньком бульваре,
Что свет не видел никогда,
Я отыщу девчушку в карем,
Но так бывает не всегда.
Как я хотел бы очутиться
В прекрасном, светлом месте, но…
Я вынужден под дождь ютиться,
Ведь так плетёт веретено.
Веретено всей жизни нашей,
Ведёт нас в радость, греет в грусть.
Но я не вижу пока слаще,
Дождя, ведь грустно мне… ну пусть!

Я сейчас в своих ещё раздумьях…
Под прикрытием обычных, будних дней,
Рассуждаю какого жить в судьбах
Рушащих свои мечты людей.
Знаете, а не легко все бросить,
Нелегко уйти в ненужный мир,
Где потом и жизнь свою забросить…
От чего? Да все наскучит, сир!
Я сейчас в своих ещё раздумьях.
Запивая кофе с молоком,
Рассуждаю какого жить в судьбах
Рушащих свои мечты отцом!
Вы не знаете, что нужно вашим детям.
Знаете, лишь то, что нужно вам.
И себе вы верите так слепо,
Что шагаете по детским головам!
Слушайте, забудьте ваши нравы:
Вы не можете решать все за детей!
Дети убегут и будут правы!
Дайте им свободу от своей
Вечной, угнетающей опеки
И условий — что они должны…
Дети тоже самое, что реки:
Изменения — опасны и страшны!

Как же дорог мне человек,
О котором сейчас я пишу,
Так давайте запустим хэштег:
#КакЖеДорогМнеЧеловек
Так давайте запустим хэштег
И расскажем в стихах или прозе
Как же дорог нам человек…
Оставаясь на этом вопросе
Не откроем имён или лиц,
Анонимно, волшебно, занятно
Чтоб никто не знал ваших страниц,
Но другим становилось приятно.

Ты влетела в мою жизнь внезапно,
Так красиво звёздочкой паря!
Я почувствовал себя немного странно,
В моём сердце вдруг взошла заря…
Ты красиво, нежно опустилась,
С неба в океан обычных чувств,
В камышах любви ты притаилась,
Ты не любишь нынче многолюдств…
Я сегодня звездочёт с зачётом,
Изучаю звёзды много лет,
Но тебя я встретил всем почётом…
Ты одна такая — других нет!
Ты одна не хвастаешься светом,
Ты одна горишь из-за труда…
Будет время — жду тебя с приветом,
А сейчас лети ты в небеса!

Боль в организме сравнима с той болью,
Что ощущаешь в предательстве ты…
Будто в глаза тебе кинули солью,
Или под градом порвались зонты.

Первый — нежный, первый — грязный…
Первый выпал снег у нас.
Он везде своеобразный:
Здесь он белый, там — чернас…
Ох, проталин на дороге:
Всё ботиночьи следы!
Как же радуются ноги,
Что теперь они чисты!

Я уезжаю не на долго, на чуть-чуть…
Я уезжаю, оставляя милой сердце.
Пускай оно мне освещает путь,
Но будет и любимой, где согреться.
Пускай сердечко бьётся не спеша,
Считая по секундам наше время,
Когда ж оно ускорится с утра
Вернусь и я на утро в самом деле!
Вернусь я в наш красивый, светлый рай,
Где мы шатаемся по городу, смеёмся,
А знаешь, милая, меня не забывай…
Чтоб было мне куда потом вернуться…

Почему друзья уходят?
Почему их мир поник?
Где горели раньше окна —
Дверь закрылась, все тупик!
Я ищу дорогу справа,
Обхожу, забор со мной.
Боже длинная управа…
А её конец с волной!
По морю шагаю с лодкой,
Нету берега и все…
«Хочешь друг, торгуй селёдкой,
В море много рыб ещё.
Но меня сегодня мало,
Для тебя меня уж нет.
Ты прости, настолько прямо,
Я сказал, но силы нет
Потерпеть тебя хоть годик
Сумасшедший мой сосед» —
Мне сказал сегодня дворник,
К другу выхода уж нет!

Боже, ну как можно так волноваться?
Ночи не спать и все думать о ней…
Проще взять карты и в мире пасьянса
Вновь раствориться один средь людей.
Боже ну как можно так волноваться?
Любишь, же любишь? Так нече скрывать!
Ну-ка, с кровати изволь подниматься
И набирать восемь… Сорок ноль пять.
Гудки… Слышу голос… Волнительно очень
Дрожащим спрошу: «Это Фоми. Ты как?»
«Всё хорошо, но погода не очень,
Ты приезжай, обниму, мой кошак!»
Просто услышать твой голос — прекрасно,
Увидеть — дороже, быть рядом — ценней,
Знать, что моя — бесценно! Напрасно
Мозг мой задумался, разум за дверь…

На полке лежит апельсин,
Его человек съест
И купит еще один,
Положит, а может нет.
Одно заменяет другое,
В природе это нормально.
Но человек — иное,
С ним все не так банально.
Ты можешь его потерять,
Забыть и оставить в холод,
Но после — будешь искать.
Объедешь весь старый город.
А он не найдётся — все,
Теперь ты его потерял,
Его не купишь ещё,
Не положишь, чтоб он лежал.
Человека нельзя заменить,
Берегите, что есть у вас!
Просто так потом не простить,
Просто так — не отыскать!

«Дайте мне игрушку» — молится собака,
И печальным взглядом смотрит на неё.
Дайте мне игрушку, вам её не надо.
Сутками лежит, вы взгляните и всё!
Вы ее не гладите, вы её забыли.
Я лишь поиграю и верну ее…
Если разорву, вы же мне простите?
Дайте поиграть, я через час верну!

Люблю тебя! Скучаю… Даже очень.
Ты потерялась в тени будних дней,
Твой силуэт сегодня вспомнит осень,
Чем дальше ты, тем я люблю сильней.
Да, мучаюсь, ищу тебя повсюду.
В опавших листьях, в белых облаках.
И следуя тревожному этюду,
Пытаюсь удержать себя в руках!
Люблю тебя! Скучаю… и тревожусь!
Ты ангел мой, моих счастливых дней!
Я за тобой в любую пропасть брошусь,
Спасу тебя по множеству путей!
Я полюбил тебя, а это значит,
Что не оставлю в серый, грустный час…

А взрослые детей не понимают,
Хотя когда-то были ребятней.
И детям все совсем не доверяют,
Но будет скоро век совсем иной.
Запомните, вы взрослые — мудрее,
И детство пережили, так сказать,
А дети развиваются быстрее,
Но взрослость им хотя бы распознать…
Пожалуйста, детей вы понимайте,
Вы были ими пару лет назад…
Вы падали и снова ввысь взлетали,
Жалели вас, а вы жалели нас?
Все дети — от мечтателя горазды,
Взлететь когда-то выше облаков,
Но чтобы было так, то вы однажды,
Скажите детям, что всегда готов
Их поддержать и пожалеть в кручину,
Они обнимут и пойдут вперёд!

Объясните пожалуйста люди,
Как же счастье на свет родилось?
За какие такие заслуги
Оно в жизни людей нашлось?
Расскажите пожалуйста люди,
Вы искали иль счастье само
Прибежало, запрыгнуло в руки?
Иль на счастье нужно клеймо?
Я не помню… Однажды, бывало,
Ко мне счастье бежало само,
Оно, видно, меня искало,
И походу найти — нашло!
Оно, видно, меня искало,
В тот прекрасный осенний час,
И накрыло как покрывало…
Где сейчас…? А… Возможно у вас!
Я его потерял небрежно,
Не берег я его… Забыл
Что хорошее вовсе не вечно,
Не сберёг и весь след простыл!
Берегите, пожалуйста, счастье,
Чтоб потом не искать во тьме,
Чтоб потом не таиться в ненастье,
Чтоб потом не замкнуться в себе!

Мальчик теряется в криках,
Прячет, где может, лицо.
Счастье не видно в ликах…
Вокруг одно мертвецо.
Так думает мальчик уставший,
В больницу попав для детей,
Где каждый, сюда попавший,
Не выйдет из этих путей.
Кто-то проехал лысый,
Кто-то уже весь в крови,
Вот мальчуган белобрысый
«В реанимацию! Пропусти!»
Мальчик теряется в криках,
Срывается. Он убежал.
«Я не хочу к фрикам!»
На пол упал. Зарыдал.
Мама склонилась над сыном.
«Это не фрики, сынок.
Они — смертельно больные.
А мы здесь всего на часок.
Все здесь, поверь, живые…»
«А мы то зачем тут?»
«Помнишь сестру положили
В эту больницу?» «Нууу»
«Ее человечки изжили,
Что бегают по крови,
Нужно твоих и срочно!
Прошу тебя — помоги!
Лишь бы не было поздно…»
Мальчик уселся в кресло,
Сам закатал рукав…
Кровь побежала на место,
В специальный пакетик попав.
«Я завещаю комнату…
Своей… младшей… сестре…»
Мама, смотревшая в сторону,
Резко спросила: «Где?»
«Дома… Где вместе жили.»
«Жили? Сейчас не живём?»
«Я… же умру… Забыла?»
«Что? Повтори ещё!»
«Я ЖЕ УМРУ! ЗАБЫЛА?»
«Сыночек, ты не умрешь!
И почему забыла?»
«Если кровь отдаёшь,
Ты умираешь…“ „Ясно…
Сыночек послушай меня!
Ты будешь жить! Понятно?
Я не убью тебя!»
Кровь помогла сестрёнке,
Вместе семья живёт!
Храбрость большая в ребенке,
С тех самых пор цветёт!

Привет, это снова я…
Зачем я к тебе приехал?
У меня уже скоро семья,
И от родных я давно уже съехал.
Вспомни те яркие дни
И разговоры с утра до ночи.
Вспомни ночные огни
И яркие, светлые очи.
Вспомни пожалуйста мир,
Когда мы бесились с друг другом,
Когда мы искали сапфир
Под городской и детсадовской урной.
Зачем я к тебе приехал?
Твой муж пожимает мне руку.
Я просто на время заехал,
Взглянуть на нашу разлуку!
Она посильнее меня,
И гораздо красИвее, нет, красивЕе!
С ее появленья дня
Я становлюсь беднее…
С её появленья дня
Ты позабыла про дружбу.
И я скажу, не тая,
Скучаю немного в стужу!

Так много людей, и так мало любимой.
Так много затей и так мало вдвоём.
Ты для меня будь защитой незримой,
Я буду рядом — защитным огнём!

Домики, шишки, совуньи и кролики —
Все из стекла и на ёлке висит.
«Это стеклянные попугаи-любовники,
Не трошь их, священные!» — мама велит.
«Они принесли когда-то нам счастье,
Диковинка русская, её не купить!
Знаешь сынок, их украли отчасти
С ёлки в Кремле, но решили простить…
Мне было пять, я решила забрать их.
С ветки взяла, полюбила и вот…»
Голос её на минутку затих,
Послышался долгий, прерывистый вздох.
Я так хочу, чтоб такие игрушки
Долго жили, оставались на век…
Шарики это типично и скучно,
В них не играет ни сказка, ни снег.

Слышишь, бубенчики в небе шумят?
Видишь, по окнам рисует мороз?
Это волшебники в мир наш спешат,
Чувствуешь мёрзнет от ветра твой нос?
Это спешит Новогодний Творец
Окна раскрасить и ёлки зажечь,
Радость вложить в миллионы сердец,
Тяжесть свалить со страдающих плеч.

Согревайся, согревайся маленький народ
На большой земле холодной, где зима живёт!
Надевайте куртки смело, свитера под них!
Будь у маленьких людишек счастье из больших!